Добавить в избранное
Оливер Стоун

Игра лицом

Балансировать. Быть постоянно на грани там, где не известны пределы, но все, что только возможно, и есть предел. Предел чувств и предел движения. Невыражение лица и треск несказанного слова. В простой игре отблесков света рождается движение. Нет движения, не преображенного в танец. Нет звука, не ставшего музыкой. Кажется, в тишине время тянется вечно. Кажется, тишиной отбивается такт. Молчание — глубокомысленно. Музыка приходит через наращивание темпа: чтобы достичь звука, нужно бежать в два раза быстрее.

Завершающим элементом большого проекта «Французская весна в Екатеринбурге» стала ретроспектива фильмов с участием Дени Лавана, сопровождающаяся встречей с актером. Всего четыре фильма — а ощущение, что жизнь прошла. И не зря.

Все началось с фильма «Дурная кровь», снятого режиссером Лео Караксом в 1986 году. В программе этот фильм обозначен как «приключенческий боевик», но блистательный актерский состав (Мишель Пикколи, Жюльет Бинош, Дени Лаван, Ханс Мейер, Жюли Дельпи) позволяет ему стать чем-то большим. К примеру, разве можно даже предположить, что для приключенческого боевика кульминационным моментом станет танец? А в данном случае так и происходит. Подумать только, кругом стреляют, грабят, шумят погони и мотоциклы, а тут вдруг: тишина — разбег — танец — музыка. Перед началом фильма Дени рассказывает, как важен для него «пробег» в середине фильма. Важен не только для Алекса, за непрестанное молчание еще в детстве прозванного Говоруном: ему этот момент позволяет избавиться от «каменного живота», серьезно мешающего ему жить и принимать решения. Важен и для актера Дени Лавана, который, кажется, в этом эпизоде показывает саму возможность внежанровой динамики тела.

В общем-то, не случайно этот фильм Лео Каракса получил премию Альфреда Бауэра за открытие новых путей в киноискусстве.

Фильм, второй из показанных, был первым из снятых. Дебют в кино двадцатитрехлетнего Дени Лавана завоевал его ровеснику Лео Караксу репутацию надежды молодого французского кино. В самом деле: неровный, но от этого не менее черно-белый стиль повествования, склонный к крайностям, но донельзя нерешительный герой, ну и, конечно, девушка — полуинфернальная, полуфееричная. Конечно, кухня и много-много молока в разбитых кружках. Конечно, уйма слов, но сказанных не теми, кто в центре. Конечно, последний этаж и страстное желание объять Париж. Конечно, закадровый текст и дубль за дублем один звонок — пока не станет поздно.

«Тувалу» (режиссер Файт Хелмер, 2000) — интернациональный праздник. Дени Лаван, Чулпан Хаматова, Филипп Клэй, И. Джей Кэллэхэн, Каталина Мургия и др. не произносят за весь фильм и десяти — вполне бессмысленных в своей универсальности — слов. Работают жесты, взгляды, шорохи, шумы.

В этом, как и в следующем фильме («Красивая работа», режиссер Клер Дэни, 1999), обращает на себя внимание магнетизм взгляда главного героя. От него возникает ощущение всегда готового вопроса. В нем решение, которое не есть ответ, которое не праздно настолько, что вовсе не существует в высказывании.

В этом смысле, чрезвычайно любопытно как Дени Лаван определяют свою актерскую сверхзадачу: максимально точно донести текст автора. Что же тогда актерство вообще? Как понять: фильм для актера или актер для фильма? Что такое быть актером, и как соположен человек методу, а текст контексту?

Дени Лаван утверждает, что находит своего героя, вчитываясь в слова. Будучи очень ярким и узнаваемым актером, он настаивает, что у него нет какого-то специального метода. Сложно также говорить о приверженности определенной школе. Актерская профессия – занятие достаточно неопределенное, в котором сложно выделить определенные правила и законы. Каждый раз — это совершенно новый опыт. Поэтому вполне понять, что значит быть актером, можно лишь в том случае, если много играть, много работать. Дени Лаван играл в уличном театре и занимался пантомимой, работа актера для него предполагает и танец, и игру на флейте, а главное в ней — слово и жест. Слово, ведущее к поэзии (Шекспира, Малларме, Рембо), жест, ведущий к танцу — на улице ли, в придуманных ли декорациях выморочного города. Каждым текст открыват нечто новое — только так «сконструированный образ» можно заменить «человечным персонажем». По этому поводу Дени Лаван говорит так: «Когда я начинаю работать над ролью, я прежде всего открываю текст и нахожу в нем то, что цепляет меня, то, что меня касается и то, что меня трогает. И это не только интеллектуальная разработка персонажа, это еще и точки соприкосновения с ним, и то, что внутри тебя происходит, и как ты можешь это передать. Поэтому, когда персонаж конструируется, он должен делать то-то и то-то, и он существует в русле определенной логики. Но то, что меня как раз привлекает в персонаже, чем мне персонаж интересен, — это его широта. Чем шире персонаж, тем ближе он к образу человека, тем точнее можно будет его передать. Тем он человечней».

Тщетно говорить о технических приемах там, где речь идет о полноте ощущений.



Источник: mmj.ru
   
© 2007